Жалоба в Прокуратуру на постановление о прекращении досудебного расследования
В Прокуратуру Алматинской области
г. Конаева, улица Жамбыл 13.
8 (72772) 2-34-55.
от юридического консультанта:
Кеңесбек Ислам Мұхамедұлы
ИИН 970103300774
Адвокатская контора «Закон и Право»
БИН 201240021767
г. Алматы, пр. Абылай Хана, д. 79, офис 304.
+7 708 971 78 58.
В интересах потерпевшего: АИС
ИИН 771206301763
г. Алматы, ул. Жанадария, дом 3.
ЖАЛОБА
на постановление о прекращении досудебного расследования
в рамках 105 УПК РК
22 сентября 2026 года и.о. дознавателя ДП Алматинской области Мукишевым А.Н. вынесено постановление о прекращении досудебного расследования №261900031000268 на основании пункта 2 части 1 статьи 35 УПК Республики Казахстан — за отсутствием в деянии состава уголовного правонарушения. 24 сентября 2026 года указанное постановление утверждено заместителем прокурора Алматинской области Серикулы Н.
Основанием прекращения указано, что между Аым И.С. и Зым Б.Н. сложились гражданско-правовые отношения, возникшие из займа, а объективных данных, свидетельствующих о наличии у За Б.Н. первоначального умысла на хищение денежных средств путем обмана или злоупотребления доверием, якобы не установлено. При этом наличие расписок следователь фактически расценил как обстоятельство, исключающее мошеннический характер действий За Б.Н.
С указанными выводами не согласны, считаем их преждевременными, не соответствующими фактическим обстоятельствам уголовного дела и сделанными без всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств, имеющих значение для правильной уголовно-правовой оценки действий За Б.Н.
В соответствии со статьей 24 Уголовно-процессуальному кодексу Республики Казахстан (Далее - УПК) орган уголовного преследования обязан принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств, необходимых и достаточных для правильного разрешения дела.
В силу части 1 статьи 190 Уголовного кодекса Республики Казахстан (Далее - УК) мошенничеством является хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием.
Согласно пунктам 2 и 3 Нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 29 июня 2017 года №6 «О судебной практике по делам о мошенничестве», обман при мошенничестве выражается в умышленном введении собственника имущества в заблуждение путем сообщения заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений либо сокрытия истинных фактов, которые должны были быть сообщены, вследствие чего у потерпевшего создается ошибочное представление о законности передачи имущества. Злоупотребление доверием заключается в использовании виновным доверительных отношений в целях незаконного получения чужого имущества.
В рассматриваемом случае органом досудебного расследования фактически исследован только факт существования долгового обязательства, однако не дана надлежащая оценка способу, посредством которого А И.С. был склонен передать Зу Б.Н. денежные средства.
30 декабря 2024 года З Б.Н. получил от АИ.С. 5 000 000 тенге, обязавшись возвратить указанную сумму в установленный распиской срок, а в случае невозможности возврата указал на передачу двух станков для производства металлической сетки в качестве обеспечения исполнения обязательства. Сам З в ходе очной ставки подтвердил наличие такой договоренности. При этом на прямой вопрос представителя потерпевшего о документах на указанные станки З сообщил, что никаких документов на них не имеется, сославшись лишь на некоего Дулата.
Таким образом, достоверность сведений о принадлежности Зу имущества, которым он обеспечивал возврат значительной суммы займа, надлежащим образом органом расследования не проверена.
Еще более существенные обстоятельства установлены применительно ко второму займу.
28 января 2025 года З Б.Н. повторно получил от АИ.С. 3 000 000 тенге, передав ему оригиналы правоустанавливающих документов на квартиру в качестве обеспечения возврата денежных средств.
При этом в ходе очной ставки З прямо подтвердил, что говорил Ау И.С., что квартира принадлежит ему фактически, а родственнице принадлежит лишь формально.
Однако дополнительным допросом самого За от 16 сентября 2026 года установлено совершенно иное. З признал, что собственником квартиры является И.М.А., что он не являлся собственником и не имел права самостоятельно распоряжаться квартирой. Более того, собственница квартиры не знала о передаче документов Ау, не давала Зу согласия на продажу либо переоформление квартиры и не предоставляла ему соответствующих полномочий.
Указанное обстоятельство имеет принципиальное значение для квалификации действий За.
Речь идет не о том, что после возникновения гражданского обязательства З по объективным причинам не смог его исполнить. Еще до передачи ему денежных средств он использовал в качестве обеспечения чужое недвижимое имущество, заранее зная, что собственник квартиры об этом не осведомлен, согласия на ее использование в качестве обеспечения не давал, а сам З юридической возможности распорядиться квартирой не имеет.
Следовательно, невозможность реализации предложенного им обеспечения возникла не впоследствии — она существовала уже в момент получения денежных средств и была известна самому Зу.
Более того, показания За в данной части противоречат друг другу. На очной ставке он подтвердил, что представлял квартиру Ау как фактически принадлежащую ему, тогда как в дополнительном допросе стал утверждать, что якобы сразу сообщил Ау о принадлежности квартиры сестре. Данное существенное противоречие органом расследования не устранено и никакой оценки в постановлении о прекращении не получило.
Именно эти обстоятельства подлежали оценке с позиции пункта 10 Нормативного постановления Верховного Суда №6, согласно которому для разграничения мошенничества и гражданско-правовых отношений необходимо устанавливать, имелся ли умысел на завладение чужим имуществом путем обмана или злоупотребления доверием до и (или) в момент заключения договора, причем обманные действия должны предшествовать передаче имущества.
Особое значение имеет пункт 11 указанного Нормативного постановления Верховного Суда №6, согласно которому о наличии умысла, направленного на хищение путем мошенничества при договорных обязательствах, может свидетельствовать совокупность обстоятельств, в том числе заведомое отсутствие у лица реальной финансовой и иной материальной возможности исполнить принимаемое обязательство, использование ложных гарантий, сокрытие информации о задолженностях или залоге имущества, заключение заведомо неисполнимых договоров и другие обстоятельства.
Однако реальная финансовая возможность За возвратить полученные денежные средства фактически не проверена.
Во время очной ставки на вопрос представителя потерпевшего, за счет каких конкретно средств З намеревался возвратить заем, последний заявил, что некий мужчина по имени Николай, полные анкетные данные которого ему неизвестны, якобы задолжал ему 6 000 000 тенге, на возврат которых З рассчитывал. При этом на следующий вопрос он признал, что никакого письменного договора с Николаем не имеется и отношения якобы основывались исключительно на устной договоренности.
Несмотря на то что именно данное обстоятельство З привел в подтверждение наличия у него реальной возможности возвратить заем, органом расследования не установлен и не допрошен Николай, не проверено существование долга в размере 6 000 000 тенге, основания его возникновения, срок возврата и реальность самой договоренности.
Таким образом, ключевая версия За о наличии у него источника возврата займа осталась полностью непроверенной.
Необоснованным является и фактическое придание распискам значения обстоятельства, опровергающего мошенничество. В постановлении о прекращении прямо указано, что наличие расписок и признание долгового обязательства свидетельствуют о гражданско-правовом характере отношений. Однако сам по себе факт оформления расписки не исключает мошенничества, если передача денег была обусловлена предшествующим обманом относительно существенных обстоятельств, в том числе имущественного обеспечения и реальной возможности исполнения обязательства.
Иное толкование фактически означало бы невозможность квалификации мошенничества во всех случаях, когда виновное лицо при получении денег оформляет расписку, что прямо противоречит положениям пунктов 10 и 11 Нормативного постановления Верховного Суда №6.
Отдельного внимания заслуживает то, что органом досудебного расследования не проверена фактическая цель получения Зым Б.Н. денежных средств. Потерпевший А И.С. как в первоначальном заявлении, так и в ходе допросов последовательно пояснял, что З Б.Н., обращаясь за займом, сообщил, что сам стал участником дорожно-транспортного происшествия, в результате которого совершил наезд на несовершеннолетнего ребенка, получившего телесные повреждения, в связи с чем ему якобы срочно требовались денежные средства для передачи родителям пострадавшего ребенка в качестве возмещения причиненного вреда. Именно указанными обстоятельствами З Б.Н. обосновывал необходимость и срочность получения займа, тем самым воздействуя на доверие и сочувствие АИ.С.
Между тем дознавателем не установлено, имело ли указанное ДТП место в действительности, когда и при каких обстоятельствах оно произошло, действительно ли З Б.Н. являлся его участником, получил ли несовершеннолетний телесные повреждения, существовала ли договоренность о выплате денежных средств его родителям и были ли полученные от АИ.С. денежные средства фактически использованы на заявленные цели. Указанные обстоятельства имеют непосредственное значение для проверки того, не являлась ли сообщенная Зым версия о ДТП способом первоначального введения потерпевшего в заблуждение с целью получения денежных средств. Однако данные обстоятельства не исследованы и какой-либо оценки в постановлении о прекращении досудебного расследования не получили.
Кроме того, в ходе расследования стороной потерпевшего предпринимались меры по представлению органу уголовного преследования дополнительных доказательств первоначального умысла За.
04 сентября 2026 года было заявлено ходатайство о производстве выемки USB-флеш-накопителя марки «GERLAX», содержащего аудио- и видеозаписи разговоров между Аым И.С. и Зым Б.Н., с просьбой произвести их осмотр и исследование с фиксацией содержания в соответствующем протоколе.
В ходатайстве прямо указывалось, что записи содержат сведения об обстоятельствах получения денежных средств, принадлежности имущества, предложенного в качестве обеспечения, а также высказывания За относительно его первоначального намерения при получении денег.
Несмотря на очевидное значение этих сведений для проверки именно того обстоятельства, отсутствие которого впоследствии положено в основу прекращения дела, постановлением от 04 сентября 2026 года в удовлетворении ходатайства отказано. При этом сам следователь указал, что носитель может быть представлен для последующего осмотра, исследования и приобщения к материалам уголовного дела в порядке части 4 статьи 122 УПК. Но при этом, при представлении данного USB-флеш-накопителя дознаватель отказал в принятии.
Тем самым сложилась процессуально противоречивая ситуация: орган расследования отказался исследовать доказательство, представленное стороной потерпевшего именно для проверки первоначального умысла, а впоследствии прекратил уголовное дело со ссылкой на отсутствие доказательств первоначального умысла.
Отдельного внимания требует неправильное установление размера причиненного потерпевшему ущерба и, как следствие, преждевременная квалификация деяния исключительно по части 1 статьи 190 УК РК.
А И.С. последовательно указывал, что З получил от него 8 000 000 тенге денежных средств по двум эпизодам займа — 5 000 000 и 3 000 000 тенге. Кроме того, между сторонами имеется задолженность в размере 2 000 000 тенге за полученный Зым товар — металлическую сетку. О данном обстоятельстве потерпевший сообщал в ходе следственных действий, причем З на очной ставке, отвечая на вопрос о показаниях Аа, сообщил, что с ними согласен. В самом протоколе допроса потерпевшего отдельно отражена задолженность за товар в размере 2 000 000 тенге.
Таким образом, органу уголовного преследования надлежало проверить обстоятельства завладения имуществом потерпевшего на общую сумму 10 000 000 тенге, дать правовую оценку всем эпизодам и разрешить вопрос о наличии признака крупного размера и соответствующей квалификации по части 3 статьи 190 УК РК. Вместо этого постановление о прекращении начинается с фактического описания якобы завладения всего 1 000 000 тенге, что само по себе свидетельствует о существенном несоответствии содержания постановления фактическим материалам уголовного дела.
Особое значение имеет также наличие другого уголовного дела в отношении того же За Б.Н.
По заявлению Баратовой Ш.У. Управлением дознания ДП Алматинской области проводится досудебное расследование №261900031000265 по части 1 статьи 190 УК РК в отношении того же За Б.Н. В данном случае потерпевшая также указывает на завладение Зым ее денежными средствами путем обмана и злоупотребления доверием.
Более того, постановлением заместителя прокурора Алматинской области Серикулы Н. от 27 августа 2026 года уже было отказано в утверждении прекращения уголовного дела №261900031000265. Прокуратура прямо указала, что вывод о наличии исключительно гражданско-правовых отношений является преждевременным, поскольку не установлен размер ущерба, не проверено движение денежных средств, не исследована реальность деятельности За по металлическим сеткам, не установлены и не допрошены соответствующие лица, а факт частичного возврата денежных средств сам по себе не исключает необходимости проверки первоначального мошеннического умысла.
То есть в отношении одного и того же лица практически одновременно расследуются два уголовных дела по аналогичным заявлениям потерпевших о завладении денежными средствами путем обмана, однако данные производства не соединены и не исследованы во взаимной связи.
Согласно статье 43 УПК Республики Казахстан в одном производстве могут быть соединены уголовные дела в отношении одного лица, совершившего несколько уголовных правонарушений, а также в иных предусмотренных данной нормой случаях. В рассматриваемой ситуации вопрос о соединении производств №261900031000268 и №261900031000265 подлежал разрешению с учетом единства лица, в отношении которого ведется расследование, сходного способа завладения денежными средствами и необходимости проверки возможной системности его действий.
Вместо этого в материалах уголовного дела №261900031000268 находится протокол дополнительного допроса Баратовой Ш.У. в качестве потерпевшей, хотя потерпевшей она признана в рамках другого уголовного производства №261900031000265. При отсутствии процессуального решения о соединении уголовных дел такое смешение материалов двух самостоятельных производств ставит вопрос о соблюдении порядка формирования материалов уголовного дела и дополнительно свидетельствует о ненадлежащей организации расследования.
Совокупность указанных обстоятельств — использование имущества, которым З не обладал правом распоряжаться; отсутствие согласия собственника квартиры; отсутствие документов, подтверждающих принадлежность станков; противоречивые показания самого За относительно квартиры; непроверенная версия о долге некоего Николая в 6 000 000 тенге; наличие второго аналогичного уголовного производства; неустановление полного размера ущерба; отказ от полноценного исследования представленных аудио- и видеозаписей — не позволяла сделать достоверный вывод об отсутствии состава уголовного правонарушения.
Следовательно, применение пункта 2 части 1 статьи 35 УПК РК является преждевременным.
Прекращение уголовного дела при наличии неустраненных противоречий и непроверенных обстоятельств фактически означает, что сомнения и пробелы, которые орган расследования обязан был устранить посредством следственных и процессуальных действий, были использованы им как основание для прекращения производства.
В силу части 2 статьи 104 УПК РК при рассмотрении настоящей жалобы прокурор обязан проверить все изложенные в ней доводы, а при необходимости истребовать дополнительные материалы и письменные пояснения.
Согласно статье 291 УПК РК, возобновление прекращенного досудебного расследования осуществляется путем отмены прокурором либо судом постановления о прекращении.
На основании изложенного, руководствуясь статьями 100, 104, 105 УПК Республики Казахстан,
ПРОШУ:
· Отменить постановление дознавателя ДП Алматинской области Мукишева А.Н. от 22 сентября 2026 года о прекращении досудебного расследования №261900031000268;
· Возобновить досудебное расследование по уголовному делу №261900031000268 в порядке статьи 291 УПК РК.
· Обеспечить проведение полного досудебного расследования с проверкой обстоятельств, имеющих значение для установления наличия либо отсутствия первоначального умысла, в том числе обстоятельств, предусмотренных пунктами 10 и 11 Нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 29 июня 2017 года №6.
С уважением,
Представитель по доверенности: Кеңесбек И.М.
Внимание!
Адвокатская контора Закон и Право, обращает ваше внимание на то, что данный документ является базовым и не всегда отвечает требованиям конкретной ситуации. Наши адвокаты готовы оказать вам помощь в юридической консультации, составлении любого правового документа, подходящего именно под вашу ситуацию.
Для подробной информаций свяжитесь с Адвокатом / Юристом, по телефону; +7 (708) 971-78-58; +7 (700) 978 5755, +7 (700) 978 5085.
Адвокат Алматы Юрист Юридическая услуга Юридическая консультация Гражданские Уголовные Административные дела споры Арбитражные Юридическая компания Казахстан контора Судебные дела
